«Огонь по штабам» или как Мао зачищал китайскую элиту

«Огонь по штабам» или как Мао зачищал китайскую элиту.

В 1966 году Мао Цзедун произнёс свою знаменитую фразу «Огонь по штабам!».

Формально Мао Цзедун говорил о том, что завоевания Революции оказались под угрозой из-за плохих чиновников, севших в удобные кресла и утопивших Свободу и Равенство в бюрократизме и коррупции.

По сути же это была обычная для любой революции внутрипартийная борьба — Мао необходимо было всячески усилить собственную группировку и ослабить (а лучше — уничтожить) все другие группировки, претендовавшие не власть.

Необычным было только одно — инструмент для уничтожения.

Враги должны были быть уничтожены руками молодежи. Если точнее — подростков, называвших себя «хунвейбины».

То есть — «красные охранники». Их поддерживали отряды молодых рабочих «цзаофаней», то есть — «бунтарей».

Первые хунвейбины появились в конце мая 1966 года. Это были двенадцати-тринадцатилетние ученики средних школ, носившие на рукавах хлопчатобумажные красные повязки с желтыми иероглифами «Хун Вей Бин».

Начался страшный «Праздник Непослушания». Объявленные «охранниками Революции» школьники и студенты получили право наводить революционный порядок любыми методами. Вы можете сами догадаться, как повела себя накрученная кукловодами «школота».

Начали они, как нетрудно догадаться, с собственных учителей и преподавателей, которым брили головы, надевали позорные колпаки, заливали чернилами «собачьи головы» и водили в таком виде связанными по городу, периодически жестоко избивая «контрреволюционные элементы».

Банды хунвейбинов и дзаофаней возникли во всех населенных пунктах и росли как на дрожжах — какой подросток откажется почувствовать себя всемогущим? Особенно мощный поток в банды пошел после 26 июля 1966 года, когда на шесть месяцев (а реально — на несколько лет) были закрыты все школы и университеты страны. Все равно ведь учиться было уже не у кого — уцелевшие учителя и доценты разбежались.

Очень быстро распоясавшаяся школота от избиений перешла к убийствам, а с «училок» переключилась на чиновников, в том числе самого высокого ранга.

И сделать с ними было ничего нельзя — в решении ЦК КПК от 1 августа 1966 года «о большой пролетарской культурной революции» прямым текстом было сказано: «Верьте массам, рассчитывайте на них и уважайте их инициативность…. Не бойтесь беспорядков… Пусть массы самоорганизовываются… Не принимайте никаких мер против университетских студентов, учеников средних и начальных школ…»

И при этом — ощущение полной безнаказанности, ведь индульгенция им выписана на самом высоком уровне. Министр общественной безопасности Се Фучжи так и сказал на выступлении перед руководством милиции: «Стоит ли арестовывать хунвейбинов за то, что они убивают? Я думаю так: убил так убил, не наше дело… Мне не нравится, когда люди убивают, но если народные массы так ненавидят кого-то, что их гнев нельзя сдержать, мы не будем им мешать… Народная милиция должна быть на стороне хунвейбинов, объединиться с ними, сочувствовать им, информировать их…».

Пользуясь полной вседозволенностью, «молодые бунтари» начали смещать руководство городов. Так в 1967 году в Шанхае цзаофани захватили и распустили горком, образовав так называемую «шанхайскую коммуну». И этот «передовой опыт» горячо приветствовал сам Мао Цзэдуном.

Страна медленно, но верно сваливалась в анархию, оказавшись во власти молодежных банд. Которые — и этого следовало ожидать — уже начали выяснять отношения между собой. Власти же или разбежались, или, напротив — «возглавили протест народных масс» и под шумок делили сферы влияния, натравливая одних молодых дураков на других.

Казалась, в стране уже началась «война всех против всех» и Китай в очередной раз свалится в многолетнюю анархию.

Но тут случился «Уханьский инцидент». В Ухане, еще одном крупном городе с многомиллионным населением, анархия дошла до предела и загнанные в угол обыватели начали вооружаться всем, чем можно, и создавать отряды самообороны. Не выдержав, начальник Уханьского военного округа Чэнь Цзайдао ввел в город подчиненные ему армейские соединения и жестко «зачистил» всех — и партийное руководство города, и хунвейбинов, и дзаофаней. На угрозы из Пекина не реагировал, самолет со срочно вылетевшим в Ухань главой Госсовета КНР Чжоу Эньлаем принимать отказался, угрожая задействовать танки. Сдался только после того, как на Ухань начали наступление несколько дивизий из соседних регионов. Впрочем, еще при жизни Мао был реабилитирован и введен в состав ЦК КПК.

После этого Мао понял, что с вышедшими из-под контроля хунвейбинами надо что-то решать. К тому же «мавр» уже сделал свое дело — политическое поле было не просто зачищено, а выжжено на пару метров в глубину. Хунвейбины были публично осуждены и объявлены «некомпетентными» и «политически незрелыми».

Многие сдались сами. Банды школоты, отказавшейся сдаваться, выбивали из городов части Народно-освободительной армии Китая, иногда — с применением артиллерии. К 1969 году хунвейбинов зачистили полностью. Главарей обычно расстреливали.

А рядовых «красных охранников» отправляли на перевоспитание в деревню. Осенью 1967 г. кидать навоз уехали порядка миллиона «красных стражей», в 1970 году в отдаленные районы Китая поднимать сельское хозяйство были сосланы уже 5,4 миллиона. Большинство вернулось только через десять лет.